Red Army Detachments and Their Role in the Crimean Partisan Movement (1941-1942)

JOURNAL: «SCIENTIFIC NOTES OF V.I. VERNADSKY CRIMEAN FEDERAL UNIVERSITY. HISTORICAL SCIENCE» Volume 12(78), № 2, 2026

Publicationtext (PDF): Download

UDK: 355.425.4 «1941-1942» (477.75)

AUTHOR AND PUBLICATION INFORMATION AUTHORS:

Tkachenko S. N., V. I. Vernadsky Crimean Federal University, Simferopol, Russian Federation

TYPE: Article

DOI: https://doi.org/10.5281/ZENODO.19813758

PAGES: from 149 to 166

STATUS: Published

LANGUAGE: Russian

KEYWORDS: partisan detachment, Red Army detachment, replenishment, military personnel, Crimean Peninsula, mountainous part of Crimea, military operations.

ABSTRACT (ENGLISH): Based on the study of written sources, the history of the replenishment of the partisan detachments of the Crimea by military personnel and the creation of Red Army detachment from them is considered. For the first time in modern historiography, disparate information about such detachments is brought together, their command, circumstances of formation and organizational affiliation are indicated. An attempt is made to estimate the number of these formations and the total number of military personnel in the partisan detachments, which varied throughout the studied stage of resistance. Conclusions are formulated about the role and place of military personnel who participated in the guerrilla war on the territory of the Crimean Peninsula in the difficult conditions of the first period of the war. For the first time, many surnames of Crimean partisans from the military have been named.

Постановка проблемы. Битва за Крым имела несколько этапов, и, пожалуй, самым сложным стал первый период, пришедший на позднюю осень 1941 года. К середине ноября 1941 года войска 11-й армии вермахта и приданные ей части и соединения румынской королевской армии овладели почти всем Крымом и блокировали с суши Севастополь. В период с 28.10.1941 г. по 20.11.1941 г. через горнолесную часть Крыма, становившуюся партизанской зоной, прошло большое количество частей, различных подразделений, мелких групп и одиночных военнослужащих из состава 51-й, Приморской армий и Черноморского флота; попали военнослужащие и в керченские катакомбы.

Передовые подвижные отряды армейских корпусов 11-й армии во многих случаях успевали опередить отходившие с боями советские войска и перехватывали маршруты их движения. Командование войск Крыма и 51-й армии теряло управление соединениями, в связи с чем многочисленные части и подразделения, прикрывавшие перегруппировку войск, не получали приказов на переход в новые позиционные районы и оказывались отрезанными от основных сил. Попытки пробиться во многих случаях успеха не имели, и тогда перед значительным числом военнослужащих, уставших от поражений последних дней и потери перспективы, возникал вопрос: что делать дальше? Однако выбор не был большим: плен со всеми вытекающими из этого последствиями лично для каждого военнослужащего, а также для их семей, если они находились на не оккупированной территории СССР; уменьшающаяся с каждым днем и часом возможность с помощью партизан достичь Севастополя или Ак-Монайских позиций, на длительную оборону которых рассчитывали; продолжение борьбы партизанскими методами в составе частей и подразделений. И многие выбрали партизанский лес для продолжения борьбы.

Историография проблемы крайне ограничена, при всем обилии исследований по истории крымского партизанского движения не обнаружено обобщающих работ о действиях красноармейцев и краснофлотцев в партизанской войне в Крыму. Лишь в нескольких монографиях и статьях военные историки упоминают о наличии Красноармейских отрядов и раскрывают их основные функции, а также рассматривают процесс пополнения партизанских формирований военнослужащими, прежде всего в ноябре 1941 г. [25; 29; 30].

Изложение основного материала. Прежде всего, следует отметить, что некоторым соединениям – а именно 184-й стрелковой дивизии (сформированной большей частью из личного состава пограничных войск НКВД) решением Командования войск Крыма с 4 ноября было разрешено в случае сложностей с отходом на Ялту горными дорогами – переходить к партизанским действиям; а буквально на следующий день частным распоряжением соединению предписывалось уже напрямую переходить к партизанской войне, а тяжелую технику передавать партизанам [37, л. 200, 201]. Но большей части отходивших через горнолесную часть подразделений, отдельных групп или одиночных военнослужащих подобных приказов никто не отдавал. Все решала динамично меняющаяся обстановка первой декады ноября 1941 года.

Пополнение партизанских формирований военнослужащими. 3 ноября в 1-й партизанский район (далее также – ПР-I, и т.п.) прибыла группа бойцов и командиров одного из артдивизионов 434-го артиллерийского полка 156-й стрелковой дивизии (95 человек) под командой лейтенанта Г. Алдарова. Именно эти артиллеристы (численностью до 60 человек) и отделение стрелков 156-й стрелковой дивизии (10 человек призывников из местных населенных пунктов Изюмовка и Старый Крым) организовали в районе села Салы полноценный отпор захватчикам, остановив наступление противника до утра 2 ноября [21, с. 65]. Затем артиллеристы, подорвав два последних орудия, отошли в горы и там еще пополнились двумя десятками окруженцев. Командование 1-го района присоединило военнослужащих к малочисленному Кировскому отряду (который тоже вышел в горы накануне), а Г. Алдаров стал его командиром.

11 ноября в лагерь штаба 1-го района пришла группа пограничников (более 30 человек) под руководством командира 297-го стрелкового полка 184-й стрелковой дивизии майора С. П. Панарина. Еще 8 ноября пограничники вышли в район базирования Ичкинского отряда, и начальником ПР-II И. Г. Геновым эта группа была включена в состав Ичкинского отряда. Но не пожелавший воевать в составе 2-го района Панарин во время боя самовольно оставил свой участок обороны и увел остатки полка в ПР-I. Командование 1-го района присоединило группу Панарина к Судакскому отряду с 12 ноября. 10 военнослужащих влились в Старокрымский отряд. Таким образом, ПР-I пополнился 165 военнослужащими [25, с. 69]. Но каких либо отдельных отрядов из прибывших в этом партизанском районе не формировали. Военнослужащие группы Панарина сразу показали себя хорошо: «16.11.41 г. группа держит 4-х часовый бой с 450 румынскими солдатами, которые, по словам расстрелянного впоследствии предателя-проводника из Суук-Су, на 30 лошадях имели вьюки с миномётами и станковыми пулемётами и шли в Айвалыкскую долину с заданием разгромить продовольственную и вещевую базу. По словам предателя, румыны потеряли 14 человек убитыми и 30 ранеными. Проникнуть в долину не смогли и отошли в деревню Суук-Су… Убиты начальник штаба 297 с.п. капитан Лебеденко Илья Иванович, командир отделения 297 с.п. младший сержант Романенко, старшина роты 297 с. п. Попков убит… Ранено пять человек. Отличились в бою: политрук Слоква, сержант Гончаренко, старший сержант Астафьев, сержант Рудатив, младший сержант Бредников» [18, л. 11].

Сложнее была остановка в зоне ответственности 2-го партизанского района. Утром 5 ноября через Алушту пытались пробиться из района Судак – Ускут 48-я кавалерийская дивизия (командир генерал-майор Д.И. Аверкин), отдельные батальоны из состава 294-го и 297-го полков 184-й стрелковой дивизии и остатки берегового и зенитного артдивизионов береговой обороны и ПВО ЧФ. Не объединенная единым командованием, не установившая истинного состава сил противостоящего противника, группировка не смогла прорвать относительно слабый заслон немецких войск, состоявший из передовых отрядов 22-й и 72-й пехотных дивизий, пробившихся к Алуште через Долгоруковскую яйлу, Ангарский перевал и Крымский заповедник. Потеряв значительную часть личного состава, группировка генерала Аверкина отошла в район сел Куру-Узень и Улу-Узень. 6 ноября после стычек с частями немецкой 22-й пехотной дивизии и румынского горного корпуса, продвигавшихся из района с. Ускут к Алуште, остатки советских войск были рассеяны и частью захвачены в плен. Комиссар 48-й кавалерийской дивизии Е. А. Попов описывал ту обстановку: «Целый день 6-го ноября мы дрались и скакали от рубежа к рубежу. Последний рубеж в районе д. Куру-Узень мы удерживали до 16-го. К этому времени татары-предатели из д. Казанлы вывели нам в тыл автоматчиков, и создалось такое положение, при котором 68-й кавполк, прикрывающий дорогу Ускут – Карасубазар, оказался совершенно от нас отрезанным. Остальные части – 62-й, 71-й и 147-й кавполк оказались в тактическом окружении. Единственный выход вел в лес через ущелье по реке Суат на г. Демерджи…» [27, с.196]. Однако выход в партизанский лес начался много раньше, чем сообщил военком Попов. 6 ноября генерал Аверкин провел совещание комполитсостава, на котором было решено «переходить на партизанские методы войны», а в ночь на 7 ноября разрозненными группами стали подниматься в горы на поиски партизан. Утром 7 ноября на нагорье Демерджи из дивизии собралось не больше 300 человек. На привале военнослужащие приняли окончательное решение идти в Карасубазарские леса. Провели митинг в честь 24-й годовщины Октября, Аверкин поздравил бойцов с праздником и приказал переходить к партизанским действиям. С кавалеристами в горы вышли несколько партработников, сотрудников НКВД и милиции из восточных районов Крыма. Часть кавалеристов и пограничников (более 110 человек) вместе с командованием и остатками Сейтлерского партизанского отряда, пытавшимися с войсками уйти в Севастополь, вернулись назад и добрались до разграбленных партизанских баз и в лагерь Биюконларского отряда на северных склонах хребта Тырке [33]. Штаб 48-й кавдивизии и более 200 бойцов, потеряв при невыясненных до сих пор обстоятельствах своего командира (ныне известно, что Аверкин погиб в зоне дислокации Ялтинского отряда в начале декабря [27, с. 89]), восемь суток бродили по заснеженному нагорью Караби-яйлы и Тыркинским лесам. Зуйский и Колайский партизанские отряды поделились продуктами, но принять их на свое иждивение отказались [3, л. 11–12].

Только 13 ноября с помощью присоединившегося к штабу дивизии секретаря Судакского РК ВКП(б) А. О. Османова, хорошо знавшего местность, кавалеристы добрались до Карасубазарских лесов в лагерь Ичкинского партизанского отряда. Обратимся к дневнику известного партизанского организатора и командира И. Г. Генова: «13.11. Сегодня в 8.40 со стороны Верхнего Кокасана пришли две группы – 172 командира и бойца. Это остатки 48 кавдивизии. Вид у всех ужасный: обросшие, оборванные, обмерзшие, легко одетые, плохо обутые, некоторые даже без оружия. Все – голодные. Мы их отогрели, накормили, вооружили – приняли, как братьев… Ко мне пришло командование: начштаба полковник Лобов М. Т., полковой комиссар Попов Е. А., начальник политотдела майор Клеветов П. Е., врио нач. особого отдела ст. л-т Касьянов и командиры полков подполковник Городовиков Б. Б. и капитан Исаев Д. Ф. (командиры 71-го и 62-го кавалерийских полков). После переговоров Лобов, Попов и другие согласились остаться в моем районе. Распорядился всех обустроить – еда, мука, одежда, шанцевый инструмент – и перейти на гору Среднюю, где строить землянки» [17, л. 137–138]. В своих мемуарах, опубликованных еще в 1963 г., указано иное число пришедших кавалеристов – 165 человек [19, с. 43].

Приказом начальника ПР-II №3 [5, л. 35] из прибывших конников 48-й кавдивизии были организованы два Красноармейских партизанских отряда,  вошедших в состав района: один (111 человек) под управлением командира 71-го  кавалерийского полка подполковника Б. Б. Городовикова (далее именуемый как 2-й  Красноармейский) и другой (66 человек) под командой заместителя командира 62-го кавполка капитана Д. Ф. Исаева (по сути он стал первым, оформленным приказаниями командования района 13 ноября [23, с. 82], но номерованный как 3-й Красноармейский). Шесть человек штабных работников были включены в состав штаба ПР-II, часть комполитсостава (20 человек) назначена на руководящие должности в отряды района. Кроме кавалеристов в другие отряды были зачислены: в Ичкинский – 21, Колайский – 59, Сейтлерский – 17, Джанкойский – 18, Карасубазарский – 19 и Зуйский – 4 человека, а всего по ПР-II – 341 человек военнослужащих. Полковник М. Т. Лобов стал начальником штаба, полковой комиссар Е. А. Попов – комиссаром, а старший лейтенант Н. Е. Касьянов  – начальником разведки ПР-II [25, с. 70–71].

Необходимо отметить, что в процессе оказания действительно братской помощи военнослужащим, отставшим от своих частей, в Колайском отряде произошел дикий случай, ставший впоследствии причиной разбирательства его военным трибуналом ПР-I-II, созданного решением Военного Совета Крымского фронта в апреле 1942 г. 9–10.11. 1941 г. командир и комиссар этого отряда допустили произвол и противоправные действия по отношению в военнослужащим, хотевшим примкнуть к Колайскому отряду, в результате которого почти два десятка военнослужащих были убиты румынами [27, с. 65–68].

В ПР-III в отряды были зачислены: в Симферопольский № 1 – 40 краснофлотцев из 116-го отдельного артдивизиона и 56-го отдельного зенитного артдивизиона береговой обороны и ПВО ЧФ, в Симферопольский № 2 – 44 бойца из 82-го отдельного саперного батальона и других частей, в Симферопольский № 3 – до 200 бойцов из разных частей, в Алуштинский – 70, Евпаторийский – 45 и Биюконларский – 90 кавалеристов и пограничников. Из моряков и пограничников был сформирован комендантский взвод района в составе 35 человек под руководством лейтенанта Л. А. Вихмана из 7-й бригады морской пехоты ЧФ. Всего по ПР-III добровольно к отрядам присоединились 524 военнослужащих [25, с. 71]. Согласно официальной хронике партизанского движения, в лесах заповедника был сформирован Красноармейский отряд (командир А. П. Щетинин, комиссар – Д. Ф. Ермаков), оформленным приказом командования района 16 ноября [23, с. 82–83]. Однако здесь неточность и вероятна путаница – сразу несколько боевых групп военных отличились в столкновениях с оккупантами их пособниками. Так, 23 ноября около 30 бойцов 2-го Симферопольского отряда (командир с 23.11.1941 г. А. П. Щетинин, комиссар И. Д. Третьяк) взорвала мост через реку Альма между селам Бешуй и Саблы и сожгла три тяжелых грузовика с немецкими солдатами, уничтожила предателя [4, л. 9–10]. Явно, что Щетинин (в рядах партизан с 6 ноября) не был командиром отдельного красноармейского отряда, а вскоре после прибытия назначен командиром Симферопольского отряда, позже был назначен начальником штаба 4-го района, что подтверждается списками отрядов и штабов, личных документов партизана [14, л. 3, 13, 16, 22; 36, л. 290]. Д. Ф. Ермаков, согласно его учетно-послужной карточке и наградным документам, никогда не числился комиссаром Красноармейского отряда, с ноября 1941 г. до марта 1942 г. был командиром боевой группы, затем начштаба Алуштинского партизанского отряда, а с марта назначен командиром Евпаторийского отряда [27, с. 241; 36, л. 111]. Об этом же он сам подробно говорит в беседе с первым секретарем Крымского обкома ВКП(б) В.  С. Булатовым в сентябре 1943 г., после эвакуации на Большую землю [27, с. 142].

В ПР-IV из различных частей к отрядам примкнули: Ялтинскому – 27, Акшеихскому – 23, Бахчисарайскому – 22 человека. Всего к ПР-IV примкнуло 211 бойцов армии и флота [25, с.72]. Из разрозненных групп военнослужащих 51-й армии, собравшихся в шахтерском поселке на шахте Бешуй-Копи к концу второй декады ноября был сформирован Красноармейский отряд под командой Коваленко, а затем под началом старшего лейтенанта А. Аединова [34, с. 19–22]. Отряд насчитывал 122 человека [5, л. 36].

Группа во главе с комдивом Аверкиным была найдена партизанами Биюконларского отряда (подчинялся 3-му партизанскому району) и проведена в штаб района в Крымском заповеднике. Начальник 3-го района Г. Л. Северский после беседы с генералом лично сопроводил его в Штаб главного руководства. Командующий А. В. Мокроусов и комиссар движения С. В. Мартынов предложили Аверкину возглавить 4-й район, начальник которого И. М. Бортников со своими обязанностями не справлялся. Генерал 17 ноября написал командующему письмо с согласием присоединиться к партизанам. Приказом командующего партизанским движением Крыма начальником района с 18.11.1941 г. был назначен генерал-майор Д. И. Аверкин (но официально так и не вступил в командование). Аверкин прибыл в поселок Шахты, где базировался сформированный 5-й Красноармейский отряд (командир Абляз Аединов, комиссар – старший политрук И. А. Сухиненко, начштаба – младший лейтенант И. Н. Столяревский). В его составе также оказалось несколько кавалеристов. Находясь в штабе Красноармейского отряда, Аверкин, имея поручение командующего активизировать действия ПР-IV, провел совещание с командным составом трех партизанских отрядов ПР-IV и одного отряда ПР-III, где поставил задачу: в ближайшее время разгромить гарнизон села Бодрак и оседлать шоссейную дорогу Симферополь – Бахчисарай. Нападение на бодракский гарнизон оказалось неподготовленным и неудачным, хотя потерь партизаны не имели [16, л. 78, 82]. В шахтерском поселке группа Аверкина находилась еще неделю и 3 декабря убыла в штаб ПР-IV, дислоцировавшийся в верховьях реки Донга («Зимовье Бортникова»). В штабе Аверкин побеседовал с И. М. Бортниковым, назначенным на должность начальника снабжения района, и с начальником штаба района И. З. Вергасовым. Приказ о своем назначении Бортникову генерал не предъявил. Приказал ознакомить его с дислокацией отрядов района и соседей и, не написав официального рапорта о вступлении в командование районом, 6.12.1941 г. со своей группой убыл в Ялтинский отряд. Как вспоминает И. З. Вергасов: «…Генерал переночевал и ушел, увел майоров и капитанов… Мы снова остались с Иваном Максимовичем в своем штабе. Лишь недостроенная землянка напоминала о шумных гостях… Бортников попросил: пиши Мокроусову рапорт: генерал в командование не вступил, дорога у него севастопольская» [2, с. 51–52]. Генерала Аверкина юридически нельзя признать начальником 4-го партизанского района, т. к. район он не принял и официальным рапортом командующему Мокроусову о приеме района не доложил. И. М. Бортников продолжал командовать районом до прибытия нового начальника – П. И. Киндинова, назначенного приказом Штаба главного руководства от 31.12.1941 г. вместо Аверкина [16, л. 113]

В ПР-V, по-видимому, в связи с близостью Севастополя, куда стремились многие военные, присоединилось всего 26 бойцов: 12 – в Севастопольский и 14 – в Балаклавский отряды [25, с. 72]. Тут никаких новых отрядов не создавалось, как впрочем, и на востоке полуострова. В Керченской группе отрядов 12 ноября в Старокарантинские каменоломни с боем пробилась группа из 51 военнослужащего под руководством командира роты Петропавловского (в отряд им. Ленина), а 13 ноября в Аджимушкайские каменоломни – группа краснофлотцев (12 человек) с командиром роты Кобеляцким. Всего – 63 человека [25, с. 72].

Таким образом, по подсчетам военного историка Е. Б. Мельничука, в рассматриваемый период (28.10. – 20.11.1941 г.) к партизанам добровольно примкнуло 1330 военнослужащих, что составило 35% от всего партизанского движения Крыма. Эти данные, в основном, соответствуют числу военнослужащих – 1315 человек (в том числе 438 человек комполитсостава), – опубликованному в других исследованиях [1, с. 193; 23, с. 84], а также указанное по отчету за все партизанское движение [5, л. 35–36].

Обеспечение партизан вооружением. Вышедшие в лес партизанские отряды, формировавшиеся местными властями и порой по остаточному принципу, имели устаревшее оружие: охотничьи ружья, винтовки времен первой мировой и гражданской войн и крайне малое число автоматического оружия. Ручные гранаты местного производства оказались некачественными. В ходе же отступления и передислокации советскими войсками вдоль горных дорог и на местах боев было оставлено немалое количество стрелкового оружия, боеприпасов и военного снаряжения. Что-то специально передавали партизанам. Так, только 297-й стрелковый полк 184-й стрелковой дивизии оставил Судакскому отряду два склада с боеприпасами и один – с амуницией и обмундированием [27, с. 110]. В итоге, за первые недели ноября все партизанские отряды хорошо вооружились за счет проходивших частей, а боеприпасы в местах боев собирали до осени 1942 г. Иностранные винтовки на 80 % были заменены отечественными винтовками и карабинами, в отрядах появились станковые и ручные пулеметы. Некоторые отряды приобрели ротные или батальонные минометы с запасом мин, а Биюконларский и Зуйский отряды сумели достать две 45-мм противотанковые пушки образца 1937 г. и 76-мм дивизионную пушку образца 1902/30 гг. Командный состав отрядов и отрядные разведчики получили достаточное количество револьверов и некоторую часть пистолетов. Каждый отряд создал запас от 20 до 150 тысяч патронов и до 400–600 ручных гранат, в том числе и противотанковых [25, с. 73–74]. Важно отметить, что практически все военнослужащие пришли в отряды с оружием, причем умели им пользоваться и обслуживать тяжелое вооружение. Таким образом, благодаря включению в партизанские соединения командиров и бойцов регулярных частей была восполнена нехватка личного состава, вооружения и боеприпасов, повышена боеспособность партизанских формирований.

Приход военнослужащих в лес в 1942 г. Второе массовое пополнение партизанских отрядов произошло в феврале и марте 1942 года. В январе 1942 г. в Судак и его окрестности были высажены группы регулярной армии и флота, известные в военной истории как Судакский десант. Однако действия десанта в отрыве от основных сил на сложном плацдарме и события на фронте в районе Феодосии, не позволили решить поставленные задачи. Плацдарм был ликвидирован немецко-румынскими частями и отрядами коллаборационистов, десантники понесли потери, однако около 500 человек сумели уйти в лесную часть юго-востока Крымских гор (не все сразу из названного числа, примерно полторы сотни военных из этой численности приходили в определенное место сбора у горы Сугут-оба в течение нескольких недель конца января и февраля). В местах дислокации отрядов 1-го и 2-го партизанских районов оказались остатки 554-го и 226-го горнострелковых полков (гсп) под командой майора Н. Г. Селихова и группа морских пехотинцев ЧФ лейтенанта Ф. С. Лукина, обеспечивавших высадку Судакского десанта (впоследствии эта группа краснофлотцев не вливалась в красноармейские отряды, действовала при штабе 1-го района, в апреле была переформирована в диверсионную группу Джанкойского партизанского отряда 2-го района [19, с. 179]).

В целом, Селихов и 124 бойца из его 226-го полка остались в месте дислокации штаба 1-го партизанского района (в районе горного массива с высшей точкой Сугут-оба), а 1 февраля в штаб ПР-II (в районе горы Средней, 4 км южнее с. Айлянма) лейтенант Виноградов и техник-интендант 2-го ранга Агеев привели 110 десантников из состава 226-го горнострелкового полка. Позже сюда же командир 554-го гсп майор С. Г. Забродоцкий, его комиссар К. П. Кузнецов привели 64 человека – остатки своего полка. Партизаны распределили всех компактно по отрядам, накормили, обули, одели, кого надо – вооружили, и помогли обустроить быт. О положении десантников Генов подробно информировал штаб фронта и просил командующего из-за нехватки продовольствия разрешить распределить всех десантников по отрядам [27, с. 35]. Однако, несмотря на радушный прием в партизанских отрядах, который признавало командование десантниками [28, с. 148], Селихов добился от командования Крымского фронта самостоятельности в действиях своей группы, но на снабжении от партизан. По данным командующего партизанским движением Крыма М. Т. Лобова, на момент сбора всех десантников в лесу, таковых насчитывалось 310 человек [27, с. 156]. Но из них почти два месяца не создавались особые красноармейские или партизанские формирования, и ими не пополнялись уже существующие отряды. Этому были свои причины.

Довольно быстро в партизанском движении проявились тенденции, которые привели к конфликту интересов в дальнейшем. 6 февраля командующий Крымским фронтом генерал-лейтенант Д. Т. Козлов радиограммой через штаб Генова приказал объединить остатки обеих горнострелковых полков, пробившихся к партизанам, в отдельную боевую группу [27, с. 35]. Командиром ее назначался Н. Г. Селихов, Забродоцкий – начальником штаба группы. Численность уцелевших десантников, объединенных в боевую группу («группа Селихова») составила 435 человек [7, л. 24]. Первоначально командование фронта потребовало подчинения всех партизанских формирований этой группе, но вскоре отменило такое распоряжение, подтвердив полномочия А. В. Мокроусова как командующего всеми партизанскими силами. Тем не менее, группа Селихова оставалась автономной, а явное расположение к нему разведотдела Крымфронта привело к тому, что Н. Г. Селихов стал изымать из отрядов военнослужащих и подчинять себе. Это породило почву для конфликтных отношений бывших десантников с командованием Штаба партизан Крыма и начальством 2-го района, а умноженное на интриги отдельных партизан-военных из бывшей 48-й кавалерийской дивизии и сложности партизанской жизни впроголодь и без регулярной поддержки – вылилось в «военно-партизанскую смуту», также в целом исследованную автором настоящей работы [29]. Хотя в этом сложном процессе, который привел к смене командования и полной реорганизации партизанского движения в Крыму летом 1942 года, еще много проблемных вопросов.

Вся формирующаяся группа военнослужащих-десантников в основном в боевых действиях не участвовала, ограничивалась ведением войсковой разведки, но снабжалась за счет быстро убывающих партизанских запасов и входила в состав 2-го района партизан Крыма, начальником которого 6.03.1942 г. был назначен Н. Г. Селихов [16, л. 183]. В этот период возникло неофициальное деление отрядов на «военные» и «гражданские», явно неоправданное, т.к. и в последнем случае в партизанских отрядах находилось немало военнослужащих. К тому же эти «гражданские» отряды порой пополнялись именно бойцами Красной Армии и флота.

Попадали в отряды также выброшенные парашютным способом разведчики штаба фронта (Кавказского, а с 28 января – переименованного в Крымский): например, первыми  – радисты-военнослужащие разведотдела М. А. Захарчук и В. И. Добрышкин в последних числах декабря 1941 г., вскоре ставшие партизанскими радистами и обеспечив связь штаба 2-го района с Большой землёй [19, с. 89–90; 20, с. 156–157]. А 8 января 1942  г. в Зуйский отряд пришли группы советских парашютистов под командованием А.  И. Иванова и У. Юлдашева (всего собралось 11 человек из тридцати сброшенных). В  ночь на 3 января их по ошибке вместо заповедника сбросили с двух тяжелых самолетов ТБ-3 в семи километрах юго-восточнее Симферополя у горы Вейрат. Обе группы были обнаружены, их окружили и связали боем. Парашютисты понесли потери, с трудом прорвались, и пять дней блуждали по горам, пока не встретились с партизанами. 12 января они – первыми из всех разведчиков-диверсантов – были зачислены в списки крымских партизан. Из этих профессионалов была сформирована отдельная 5-я группа Зуйского отряда со звеном подрывников, врачом и проводником (командир группы – А.  И. Иванов, политрук Г. А. Кузьменко) [24, с. 52]. Именно эти диверсанты стали инструкторами «школы» для кадров развернувшейся впоследствии партизанской войны в ее классическом – разведывательно-диверсионном и пропагандистском виде.

Кроме того, в крымский лес постепенно приходили отдельные группы и одиночные бойцы, выжившие после декабрьского диверсионного десанта возле Коктебеля, и январских высадок в районе Нового Света и Судака, окруженцы из частей 44-й армии, разбитых под Феодосий в середине января. Военнослужащие не сдавались в плен и блуждали в незнакомой местности в поисках партизан; кого-то отправляли в отряды через партизанскую агентуру в окрестных селениях. Кого-то находили и приводили сами партизаны – вот несколько примеров [35, с. 196–197]. В январе 1942 года группа партизан-феодосийцев во главе с И. П. Дегтяревым встретила в лесу в районе деревни Эльбузлы 17 моряков-десантников и привела их в отряд. Немного позже на базу Феодосийского отряда были направлены 75 советских бойцов, также отступивших из Судака. В конце января к партизанам прибыло еще 25 человек во главе с лейтенантом М. В. Гороховым и младшим лейтенантом В. М. Андреевым. В начале февраля феодосицы-разведчики П. А. Клоченко и С. А. Зайко обнаружили 19 десантников в холодном, полуразрушенном сарае вблизи деревни Эльбузлы; те были измучены, голодны и полураздеты. В этот же день группа П. А. Лебединского привела еще 20 бойцов. 10 февраля в Феодосийский отряд прибыло 26 десантников во главе с капитаном и двумя лейтенантами, отошедшими из района Феодосии. 16 марта группа партизан Кировского отряда под руководством А. М. Крюкова при следовании на диверсию, южнее Старого Крыма в глубокой заснеженной балке обнаружила 20 военнослужащих из Феодосийского десанта, вооруженных автоматами ППД (старший группы – лейтенант Н. К. Котельников, политрук — младший лейтенант П. И. Козлов). Группа, переполненная ранеными и обмороженными, скрывалась в старокрымских лесах при небольшой поддержке местного населения еще с середины января, некоторые бойцы погибли при попытке уйти в Севастополь или осесть в окрестных селениях [26, с. 343–358]. Николай Кузьмич Котельников стал известным партизаном – командиром группы, отряда, начальником штаба сектора, начальником штаба бригады и наконец – в октябре 1943 г. – командиром 2-й бригады Восточного соединения крымских партизан, которая приняла активное участие в освобождении Юго-Восточного Крыма в апреле 1944 г. Кроме того, также в марте 1942-го, недалеко от группы Котельникова, партизанами была обнаружена еще одна группа из 818-го стрелкового полка 236-й стрелковой дивизии, просочившаяся из окружения под Феодосией в январе – 8 человек грузин и осетин, в том числе будущие известные командиры партизанских отрядов А. В. Чачхиани и В. Г. Годзишвили [26, с. 358, 361].

Следует отметить, что подобным образом к середине марта 1942 года в составе 1-го и 2-го районов (юго-восточная часть Крымских гор) оказалось в общей сложности около 450 десантников из состава Новосветского, Судакского, Коктебельского и Феодосийского десантов (без личного состава частей и подразделений, оказавшихся в партизанском лесу в ноябре 1941 года).

Проблема численности и формирования. Полных данных по численности всех Красноармейских отрядов на начало 1942 года нет – ввиду отсутствия соответствующих документов учета. Однако из пофамильных списков партизанских формирований (районов и отрядов, а также временных групп) можно говорить о количестве личного состава в некоторых отрядах в разное время. Например, 3-й Красноармейский отряд на 07.06.1942 г. насчитывал 81 человек (при этом с ноября 1941 г. по эту дату потерял 19 партизан убитыми, раненными и больными) [10, л. 9–11]. В бывшем отряде Городовикова (конечно, под командованием уже И. Г. Куракова) на 19.09.1942 г. было 25 партизан, при этом на 1 сентября с начала борьбы погибло 10 человек, умерло от болезней – 3, пропало без вести – 14, и дезертировало 7 человек [11, л. 21, 24]. В юго-западной части Крымских гор отряд под командованием А. Аединова (входивший в ПР-III) на 1 апреля 1942 г. насчитывал 81 партизана [15, л. 1-6]. 1-й Красноармейский отряд В. Г. Смирнова на 13.04.1942 г. насчитывал всего 22 человека [9, л. 1]. По обобщенным сведениям на 10 июля 1942 г. в формированиях, считавшимся Красноармейскими, находилось: в отряде Исаева (ПР-I) – 105 человек, в отряде Смирнова (ПР-II) – 115 человек, у Куракова (ПР-II) – 122 человека, в отряде Незамова (ПР-II) – 105 человек, у Аединова (ПР-IV) – 73 человека [27, с. 115]. Итого суммарно – 520 бойцов и командиров.

Несколько слов о формированиях отрядов в 1942 году. После недоразумений, возникших при использовании «группы Селихова» только для ведения разведки, особенно после жестоких боев партизан 1-го района в середине февраля (группа бывших десантников в них не участвовала, маневрируя по лесу и не помогала отбивать прочёс противника), командование Штаба главного руководства и района поставило перед Военным Советом Крымфронта вопрос о целесообразности такого «боевого применения» подчиненных Селихова. Вопрос решили компромиссом: 13 марта в карасубазарских лесах создавались Красноармейские отряды В. Г. Смирнова (№1) и И. Н. Низамова (№2), сформированные из десантников [27, с. 87]. Селихов при этом остался начальником 2-го района, и при нем оставалась уменьшенная оперативная группа из бывших подчиненных горнострелковых полков. В этих отрядах в последующем не раз менялся командный и политический состав, но в целом они просуществовали до реорганизации октября 1942 года, существенно уменьшившись от потерь и переформирований.

Последним сформированным отрядом красноармейцев стал 5-й отряд (также как первоначально был номерован отряд Аединова в 4-м районе, к этому времени уже не раз поменявший нумерацию). 5 мая 1942 г. состоялась передача 1-го района Б. Б. Городовикову и комиссару Н. С. Фурику и переформирование Кировского отряда. Военнослужащие из его состава образовали 5-й Красноармейский отряд (командир капитан Н. С. Егоров, комиссар А. М. Крюков, начштаба лейтенант П. И. Козлов), а все гражданские партизаны, в основном из расформированного еще в конце 1941-го Старокрымского отряда, были переданы в Феодосийский отряд и в ночь на 6 мая ушли в старокрымские леса [16, л. 24]. Городовиков пришел на горный массив Сугут-оба со своим Красноармейским отрядом №2, которым временно командовал капитан Д. Ф. Исаев, отстраненный 1 января от руководства 3-м Красноармейским отрядом. Новое командование района произвело необходимые перестановки командного и политического состава, и отряды продолжили боевые действия.

Всего в первый период противостояния (ноябрь 1941 – октябрь 1942 гг.) в партизанском движении Крыма действовало 8 Красноармейских партизанских отрядов, насчитывавших всего по разным спискам от 420 до 550 человек (без учета тех, кто находился в «гражданских» отрядах), к которым добавилось не менее четырех сотен десантников, сведенных в отдельную группу. Постепенно из этой группы также пополнялись и даже создавались новые отряды. Следует сразу сказать, что никаких «краснофлотских» отрядов из военнослужащих Черноморского флота, оказавшихся в лесу, не создавалось. Действительно, возникали стихийно, по принципу флотской принадлежности, боевые группы краснофлотцев в отрядах «гражданских» партизан, например, в Алуштинском отряде. Крымские партизаны с огромным уважением относились к Черноморскому флоту, в их рядах сражалось в общей сложности около 200 черноморцев, в силу разных причин оказавшихся в партизанских отрядах. Также никогда не создавались специальные «пограничные» отряды, хотя группы из воинов-пограничников тоже формировались. Так, упомянутая выше группа майора А. И. Панарина пополнялась в основном пограничниками и уже к концу ноября 1941 года насчитывала до 60 бойцов. Но пограничники попадали и в другие отряды всех партизанских районов, из них (совместно с военнослужащими других видов войск) часто формировали комендантские взводы при штабах районов и при Штабе Главного руководства партизанским движением. Численность пограничников, пополнивших партизанские отряды, оценивается примерно в 280 человек [30, с. 51].

По архивным данным [6] и повествовательным источникам в горнолесной части Крыма действовали следующие Красноармейские отряды (комполитсостав указан на момент формирования):

– с ноября 1941 г. – отряд под командованием Б. Б. Городовикова (комиссар Н. С. Фурик) (ПР-II, затем ПР-I) – до октября 1942 г. (после назначения Городовикова на должность начальника района отряд продолжали именовать «городовиковским», а позже, после эвакуации этого известного кавалериста, отряду было присвоено почетное наименование «имени Басана Бадьминовича Городовикова»);

– с ноября 1941 г. – отряд под командованием Д. Ф. Исаева (комиссар И. С. Бедин) (ПР-II) – до октября 1942 г.;

– с ноября 1941 г. – отряд под командованием А. Аединова (комиссар И. А. Сухинин) (ПР-IV) – до июня 1942 г., влит в Бахчисарайский отряд;

– с марта 1942 г. – отряд под командованием В. П. Смирнова (комиссар В. К. Полянский) (ПР-II) – до октября 1942 г.;

– с марта 1942 г. – отряд под командованием И. Н. Незамова (комиссар И. С. Сидоров) (ПР-II) – до октября 1942 г.

– с мая 1942 г. – отряд под командованием Н. С. Егорова (комиссар А. М. Крюков) – до октября 1942 г. (ПР-I);

– с июля 1942 г. – отряд под командованием И. Е. Мотяхина (комиссар И. Я. Бабичев) (ПР-II) – до октября 1942 г. (в июле была попытка его переформировать в кавалерийский отряд).

– в конце ноября 1941 г. планировалось создание отряда под командованием С. Е. Ващенко (комиссар И. П. Бондарев) (ПР-II). Он был сформирован как комендантская группа штаба района, затем пополнился пришедшими военными в начале 1942 года, но сокращен из-за переформирования личного состава во второй декаде марта, бойцы вошли в отряды Владимира Смирнова и Иксема Незамова, уже впоследствии при переходе в зуйские леса 17 марта произошла случайная гибель командира Ващенко [19, с. 33, 165], и отряд не восстанавливался.

Однако в середине 1942 года Красноармейские отряды формировались не только из пополнения из Красной Армии и Черноморского флота, как может показаться – после падения Севастополя. Существующие в ряде работ упоминания о прорыве в июне-июле 1942 г. к крымским партизанам защитников Севастополя не подтверждаются документально, сведений по массовому приходу в партизанские отряды участников обороны летом 1942 года не обнаружено (партизаны и без того были связаны активными действиями противника – шел т.н. «большой прочес» всех крымских лесов). Вместе с тем подтверждается информация о неоднократных попытках прорыва, что отдельно подробно исследовано автором настоящей работы ранее [32]. Те же немногочисленные люди, которые попали в партизанский лес на протяжении дальнейшего времени до конца 1942 года, прошли пленение и побег, другие сложные жизненные обстоятельства. В течение осени 1943 – весны 1944 гг. в отряды, несомненно, попадали бывшие защитники города, но это были уже прошедшие тяготы оккупации люди. Но создание последнего по общему счету Красноармейского отряда (через переформирование существующих кадров) связано с внутренними партизанскими факторами.

Приказом командующего войсками Северо-Кавказского фронта Маршала Советского Союза С. М. Буденного от 19 июля 1942 г. был сформирован Штаб партизанских отрядов в Крыму (командующий – полковник М. Т. Лобов, комиссар – Н. Д. Луговой) [27, с. 82]. Бывшие начальники – командующий А.В. Мокроусов и комиссар С. В. Мартынов – несколько ранее отозваны на Большую землю командованием и в Крым не вернулись. В контексте попытки активизации партизанской деятельности по планам нового партизанского командования и для подтверждения возможностей партизан к кавалерийским рейдам в глубоком тылу противника (что явно бы стало заметно командующим фронтом С. М. Буденным), 6-й Красноармейский отряд И. Е. Мотяхина (в прошлом воина-кавалериста, участника Гражданской войны) должен был переформироваться как кавалерийский; из других отрядов было передано 40 лошадей, причём использовались они так: 30 в основном составе, десять – запасных [31, с. 50]. По данным пофамильного списка в отряде числился 41 партизан [12, л. 35]. 24 июля, в первый день прочеса зуйских лесов немецко-румынскими частями, кавалерийский отряд Мотяхина вышел на лошадях в разведку, успел дойти почти до лагеря Колайского отряда на восточной окраине нагорья Караби-яйла, но подвергся атакам противника, отступил, потеряв почти всех лошадей [24, с. 229–230; 22, с. 44–46]. Лихого кавалерийского рейда не получилось. В целом отряд снова перешел на привычные партизанские формы борьбы с врагом, просуществовав до первых массовых эвакуаций воздушным путем и последующей кардинальной реорганизации всего партизанского движения Крыма в октябре 1942 г. Тогда к руководству многими партизанскими формированиями пришли бывшие командиры Красной Армии, получившими опыт годичной партизанской войны, что изменило тактику действий отрядов.

Изменения в отрядах. Прежде всего, здесь стоит сказать о командовании Красноармейскими отрядами. Замены командного и политического состава стали естественным процессом, как и в других формированиях. Приходили новые люди, но все тоже – вчерашние военнослужащие (не было случая, чтобы отрядом командовал «гражданский», почти не было «невоенных» комиссаров (кроме В. Т. Швец – бывшего милиционера)). Некоторые командиры были весьма недолго на должности, о конкретике можно говорить только по состоянию на соответствующую дату. Например, по состоянию на 20 июля 1942 г. (то есть более полгода спустя от начала активных действий партизан), в отрядах находился следующий комполитсостав [27, с. 87]: в Красноармейском № 1 2-го района – командир В. Т. Смирнов, комиссар – В. К. Полянский, в Красноармейском № 2 (бывший № 4 2-го района) – командир А. Т. Митько, комиссар – И. С. Сидоров, в Красноармейском № 3 (бывший № 5 из 1-го района) – командир И. З. Барановский, комиссар – Н. С. Егоров, в Красноармейском №4 («имени Городовикова» из 2-го района, затем в ПР-I) – Д. Ф. Исаев и А. Е. Свинобоев соответственно, а в упраздняемом отряде №5 в лесах заповедника, где в это время шло слияние 3-го и 4-го районов – А. Аединов и В. Т. Швец.

Необходимо отметить, что нумерация и количество личного состава в отрядах постоянно изменялись, также менялся и командно-политический состав. Кроме того, еще с 15 ноября 1941 г. для соблюдения конспирации все отряды получили нумерацию [19, с. 44], которая неоднократно менялась, потому красноармейскими отряды назывались только в партизанском обиходе, порой – в мемуарах (и впоследствии перекочевали в историографию движения сопротивления крымчан, часто имея написание с прописной буквы (Красноармейские), но нумерация (типа 1-й, 2-й, 3-й и т.д.) порой условна и может быть строго привязанной только к конкретному промежутку времени)). Партизаны порой сами путались в номерной системе, хотя и пытались ее унифицировать [27, с. 115]; следы такой путаницы с Красноармейскими отрядами видны даже ныне на обложках архивных дел (потому понятны исправление и повторения номеров на делах со списками отрядов) [10; 11].

Значительное количество партизан из Красноармейских отрядов было вывезено на Большую землю при разных способах эвакуации раненных, больных и вызванных по приказу (чаще воздушным путём), Так, например, в начале массовой вывозки бомбардировщиками и транспортными самолетами с партизанских площадок на Большую землю, были такие показатели: 24-25 сентября – из 26 человек вывезенных было 13 из бывших военных, 25 сентября – из 6 человек – 3 военнослужащих, 27–28 сентября – из 18 человек – 9, 29 сентября – из 30 человек – 16, 30 сентября – из 14 человек – 9; причем среди них все только раненные или больные [8, л. 3, 9, 10–12]. Оставшиеся в Крыму пополнили переформированные в октябре 1942 г. партизанские отряды. Многие стали командирами, начальниками штабов, комиссарами различных формирований до бригады включительно, награждены орденами и медалями.

В последующем, в 1943–1944 гг., происходила постепенная военизация партизанских отрядов (в начале было 35% военнослужащих в партизанском движении Крыма, в конце стало более 60%) [30, с. 42]; весь командный состав был аттестован и получил воинские звания (кто их не имел). В целом военнослужащие стали активно внедрять уставные требования и укрепили воинскую дисциплину в партизанских отрядах. Но никаких Красноармейских отрядов более не создавалось.

Вклад Красноармейских отрядов. Немало сделали бойцы Красноармейских отрядов в боевой деятельности. Тут примеров успешных действий более чем достаточно, в том числе крупных не столько военных, сколько военно-политических операций. Так, с 25 декабря 1941 года по 2 января 1942 года советскими войсками была проведена десантная операция по освобождению Керчи, Феодосии и всего Керченского полуострова. Включились в эти действия и крымские партизаны, особенно 2-го района. На рассвете 3 января, несмотря на сильный мороз и снежные заносы, отряды ПР-II стали громить прилесные гарнизоны врага. Джанкойский и Красноармейский отряд Б. Б. Городовикова заняли села Айлянма и Чермалык. Карасубазарский и Колайский отряды – Кокташ и Камышлык соответственно. Сейтлерский и боевая группа Биюконларского отряда напали на южнобережную деревню Биюк-Узень, выгнали отряд самообороны, но в деревне не остались. На исходе дня партизаны Ичкинского отряда заняли село Ени-Сала. В ночь на 4 января они продвинулись на север, выгнали подразделение румын из деревни Кишлав (в 3 км северо-западнее с. Ени-Сала) и полностью воспретили движение войск противника по шоссейной дороге Карасубазар – Ускут. 6 января отряды ПР-II с боем заняли сёла Орталан, Бешуй, Соллар и Сартана. В ходе этих боев в населенных пунктах фактически была восстановлена советская власть, население освобожденных деревень относилось к партизанам доброжелательно, помогло с бытовым устройством, проведением санитарно-гигиенических мероприятий и снабжало продовольствием. В целом 2-й Красноармейский отряд находился в деревне Чермалык до начала марта 1942 года и лишь в результате боев с превосходящими силами карателей был вынужден покинуть населенный пункт; вслед за партизанами селение покинули местные жители [19, с. 162].

Как отметил начальник 4-го партизанского района И. З. Вергасов в своем докладе маршалу С. М. Буденному в июле 1942 года: «Исключительную роль в партизанском движении сыграли военные. Если взять основные бои, операции, то лучшее геройство проявили командиры и красноармейцы. Можно прямо заявить – если бы не военные, то результаты боев были гораздо хуже. Основные командные должности в отрядах занимали кадровые командиры…» [27, с. 106].

Таким образом, в первый период противостояния оккупантам (ноябрь 1941 – октябрь 1942 гг.) в партизанском движении Крыма действовало восемь Красноармейских партизанских отрядов и множество боевых групп в других формированиях, насчитывавших более тысячи человек. Отряды были образованы по решению партизанского командования (в ноябре 1941 г. и в июле 1942 г.) и Военных Советов Крымского или Северо-Кавказского фронтов (в 1942 г.). Красноармейские отряды и различные группы в 1941 г. состояли из военнослужащих войсковых частей 51-й армии, Приморской армии и Черноморского флота, пограничных частей НКВД, не сумевших прорваться в Керчь или Севастополь; в 1942 г. – также из остатков Феодосийского, Новосветского и Судакского десантов и мелких высадок, в том числе парашютных. Кроме создания Красноармейских отрядов, многие партизанские формирования также включили в себя военных, добровольно оставшихся партизанить. В целом же за весь исследуемый первый период, партизанами стали не менее 1800 военнослужащих. Благодаря включению в партизанские соединения командиров и бойцов регулярных частей была восполнена нехватка личного состава, вооружения и боеприпасов, повышена боеспособность партизанских формирований, а впоследствии военные стали локомотивом для развертывания разных видов партизанской борьбы.

REFERENCES

1. Басов А. В. Крым в Великой Отечественной войне, 1941–1945. – М.: Наука, 1987. – 336 с.

Basov A. V. Krym v Velikoj Otechestvennoj vojne. 1941–1945. – M.: Nauka, 1987. – 336 s.

2. Вергасов И. З. Крымские тетради. Роман-хроника. М.: Современник, 1978. 446 с.

Vergasov I. Z. Krymskie tetradi. Roman-hronika. – M.: Sovremennik, 1978. – 446 s.

3. Государственный архив Республики Крым (ГАРК). Ф. П-1. Оп. 6. Д. 30.

Gosudarstvennyj arhiv Respubliki Krym (GARK). F. P-1. Op. 6. D. 30.

4. ГАРК. Ф. П-151. Оп.1. Д. 16.

GARK. F. P-151. Op.1. D. 16.

5. ГАРК. Ф. П-151. Оп. 1. Д. 23.

GARK. F. P-151. Op.1. D. 23.

6. ГАРК. Ф. П-151. Оп. 1. Д. 25.

GARK. F. P-151. Op.1. D. 25.

7. ГАРК. Ф. П-151. Оп. 1. Д. 38.

GARK. F. P-151. Op.1. D. 38.

8. ГАРК. Ф. П-151. Оп. 1. Д. 316.

GARK. F. P-151. Op.1. D. 316.

9. ГАРК. Ф. П-151. Оп. 1. Д. 431.

GARK. F. P-151. Op.1. D. 431.

10. ГАРК. Ф. П-151. Оп. 1. Д. 432.

GARK. F. P-151. Op.1. D. 432.

11. ГАРК. Ф. П-151. Оп. 1. Д. 433.

GARK. F. P-151. Op.1. D. 433.

12. ГАРК. Ф. П-151. Оп. 1. Д. 434.

GARK. F. P-151. Op.1. D. 434.

13. ГАРК. Ф. П-151. Оп. 1. Д. 441.

GARK. F. P-151. Op.1. D. 441.

14. ГАРК. Ф. П-151. Оп. 1. Д. 459.

GARK. F. P-151. Op.1. D. 459.

15. ГАРК. Ф. П-151. Оп. 1. Д. 463.

GARK. F. P-151. Op.1. D. 463.

16. ГАРК. Ф. П-849. Оп. 2. Д. 289.

GARK. F. P-849. Op. 2. D. 289.

17. ГАРК. Ф. П-8417. Оп.1. Д. 30.

GARK. F. P-8417. Op.1. D. 30.

18. ГАРК. Ф. П-8417. Оп.1. Д. 77.

GARK. F. P-8417. Op.1. D. 77.

19. Генов И. Г. Дневник партизана. – Симферополь: Крымиздат, 1963. – 280 с.

Genov I. G. Dnevnik partizana. – Simferopol’: Krymizdat, 1963. – 280 s.

20. Емельяненко В. Б. Воздушный мост. – М.: Сов. Россия, 1998. – 352 с.

Emel’yanenko V. B. Vozdushnyj most. – M.: Sov. Rossiya, 1998. – 352 s.

21. Книга памяти о воинах Восточного Крыма, павших в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Том 1. Просили помнить / Авт-сост. В. М. Ширшов, М. Т. Ширшова. – Симферополь: Бизнес — Информ, 2013. – 480 с.

Kniga pamyati o voinah Vostochnogo Kryma, pavshih v gody Velikoj Otechestvennoj vojny 1941–1945 gg. Tom 1. Prosili pomnit’ / Avt-sost. V. M. Shirshov, M. T. Shirshova. – Simferopol’: Biznes-Inform, 2013. – 480 s.

22. Колпаков Н. Е. Всегда в разведке. – Симферополь: ОАО «Симферопольская городская типография», 2008. – 176 с.

Kolpakov N. E. Vsegda v razvedke. – Simferopol’: OAO «Simferopol’skaya gorodskaya tipografiya», 2008. – 176 s.

23. Кондранов И. П. Крым, 1941–1945: хроника. – Симферополь: КАГН, 2000. – 224 с.

Kondranov I. P. Krym. 1941–1945. Hronika. – Simferopol’: KAGN, 2000. – 224 s.

24. Луговой Н. Д. Страда партизанская: 900 дней в тылу врага: дневниковые записи. – Симферополь: ЧП «Эльиньо», 2004. – 732 с.

Lugovoj N. D. Strada partizanskaya: 900 dnej v tylu vraga: dnevnikovye zapisi. – Simferopol’: ChP «El’in’o», 2004. – 732 s.

25. Мельничук Е. Б. Партизанское движение в Крыму. Накануне. Книга 1. – Львов: Гриф Фонд, 2008. – 163 с.

Mel’nichuk E. B. Partizanskoe dvizhenie v Krymu. Nakanune. Kniga 1. – L’vov: Grif Fond, 2008. – 163 s.

26. Один год из 25 веков. Феодосия, 1941–1942 / Под ред. С. Н.Ткаченко и Ю. А.Утробина. – Симферополь: ДИАЙПИ, 2011. – 475 с.

Odin god iz 25 vekov. Feodosiya, 1941–1942 / Pod red. S. N.Tkachenko i Yu. A.Utrobina. – Simferopol’: DIAJPI, 2011. – 475 s.

27. Партизанское движение в Крыму в период Великой Отечественной войны: сб. документов и матер., 1941–1944 гг. / А. В. Мальгин, Л. П. Кравцова, Л. Л. Сергиенко. – Симферополь: СОНАТ, 2006. – 268 с.

Partizanskoe dvizhenie v Krymu v period Velikoj Otechestvennoj vojny. Sbornik dokumentov i materialov, 1941–1944 gg. / A. V. Mal’gin, L. P. Kravcova, L. L. Sergienko. – Simferopol’: SONAT, 2006. – 268 s.

28. Крым в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.: сб. документов. – М.: Яуза-каталог, 2017.– 400 с.

Krym v Velikoj Otechestvennoj vojne 1941–1945 gg. Sbornik dokumentov. – M.: Yauza-katalog, 2017.– 400 s.

29. Ткаченко С. Н. Военно-партизанская смута в Крыму 1942 года // Juvenis scientia. – 2020. – Т. 6, № 1. – С. 19–23.

Tkachenko S. N. Voenno-partizanskaya smuta v Krymu 1942 goda // Juvenis scientia. – 2020. – T. 6, №1. – S. 19–23.

30. Ткаченко С. Н. Движение сопротивления оккупантам на территории Крыма в годы Великой Отечественной войны. Военно-исторический очерк. – Симферополь: ИП Бровко А. А., 2023. – 180 с.

Tkachenko S. N. Dvizhenie soprotivleniya okkupantam na territorii Kryma v gody Velikoj Otechestvennoj vojny. Voenno-istoricheskij ocherk. – Simferopol’: IP Brovko A. A., 2023. – 180 s.

31. Ткаченко С. Н. Партизанский дневник из 1942-го // Military Крым. – 2010. – №16. – С.46–54.

Tkachenko S. N. Partizanskij dnevnik iz 1942-go // Military Krym. – 2010. – №16. – S.46–54.

32. Ткаченко С. Н. Севастополь, 1942: партизанский миф // Military Крым. – 2015. – № 1(26). – С. 67–71.

Tkachenko S. N. Sevastopol’, 1942: partizanskij mif // Military Krym. – 2015. – № 1(26). – S. 67–71.

33. Ткаченко С. Н. Степняки в лесах Крыма: к истории Сейтлерского партизанского отряда (1941–1942 гг.) // Military Крым. – 2017. – № 2(32). – С. 44–50.

Tkachenko S. N. Stepnyaki v lesah Kryma: k istorii Sejtlerskogo partizanskogo otryada (1941–1942 gg.) // Military Krym. – 2017. – № 2(32). – S. 44–50.

34. Федоренко Ф. И. Годы партизанские, 1941–1944. – Симферополь: Таврия, 1990. – 288 с.

Fedorenko F. I. Gody partizanskie, 1941–1944. – Simferopol’: Tavriya, 1990. – 288 s.

35. Федотов А. С. Действия войсковых разведчиков / А. С. Федотов, С. П. Колдашев, Р. М. Пономаренко. – М.: Воениздат, 1974. – 219 с.

Fedotov A. S. Dejstviya vojskovyh razvedchikov / A. S. Fedotov, S. P. Koldashev, R. M. Ponomarenko. – M.: Voenizdat, 1974. – 219 s.

36. Центральный архив Министерства обороны РФ (ЦАМО). Ф. 33. Оп. 682525. Д. 228.

Central’nyj arhiv Ministerstva oborony RF (CAMO). F. 33. Op. 682525. D. 228.

37. ЦАМО. Ф. 406. Оп. 9837. Д. 2.

CAMO. F. 406. Op. 9837. D. 2.

Список сокращений

ВКП(б) – Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков)

ВС – Военный совет

гсп – горнострелковый полк

кавдивизия – кавалерийская дивизия

кавполк – кавалерийский полк

комполитсостав – командный и политический состав

НКВД – Народный комиссариат внутренних дел

ПВО – противовоздушная оборона

ПР – партизанский район

РК – районный комитет

РФ – Российская Федерация

ТБ — тяжёлый бомбардировщик

ЧФ – Черноморский фронт